Марина Москвина

«С ПУШКИНЫМ НА КОЛЕНЯХ»

 

2005

 

Беседу с писательницей Мариной Москвиной я начал с церемонии заваривания чая. Посвятив путешествиям по Востоку несколько своих книг, Марина очень внимательная к деталям…

 

 

Что главное в чайной церемонии?

Когда начинается чайная церемония, каждый сначала заглядывает в самого себя, смотрит, чисты ли его мысли, как он вообще себя чувствует, хороши и гармоничны его отношения с миром. После этого медленно-медленно он идет чайным садом мастера. А чай… Чай в чайной церемонии—это не самое главное.

Марина Москвина «С ПУШКИНЫМ НА КОЛЕНЯХ», 2005

Твои книги «Изголовье из травы» о Японии, «Небесные тихоходы» об Индии, «Дорога на Аннапурну» о Непале посвящены юношеству. Что дают тебе эти поездки?

Все эти поездки я совершала со своим мужем художником Леонидом Тишковым, который потом мои книги и проиллюстрировал. Видимо какая-то связь с Индией у меня присутствует уже изначально—потому что когда оказалась в Индии, мне показалось, что я нахожусь именно под тем небом, под которым я когда-то очень много была. На Востоке ведь существует традиция: прежде чем выйти из дома, человек должен сосредоточиться и подготовиться к контакту с другими людьми. То есть не выходить просто так. Если ты сосредоточился и понял, что един со всеми людьми, что един со всем миром. Если же ты будешь чувствовать, что все замышляют что-то недоброе против тебя, то как только выйдешь, сразу попадешь. Мир—это зеркало того, что с нами происходит. Мир такой, каким ты его создаешь в своем воображении. Вот у Ричарда Бака есть такой диалог замечательный, когда Мессию спрашивают: «Сколько миров?» А он отвечает: «Миров столько, сколько людей на земле».

Марина Москвина «С ПУШКИНЫМ НА КОЛЕНЯХ», 2005

Твоя книга «Мусорная корзина для алмазной сутры» проиллюстрирована фотографиями из семейного архива. Почему?

Эти фотографии сберегла моя мама. К сожалению, год назад ее не стало, и я тогда у нее на балконе нашла сумку со старыми фотографиями. Она мне говорила, что у нее есть очень богатый архив деда Степана. Наш дед Степан был удивительным человеком, своеобразным Кампанеллой. И написал даже книгу «Путь к коммунизму». Звали его Степан Степанович. Он был мастером создания ситуаций, озадачивающих мирян: то он упал с самолета—самолет потерпел крушение и он упал с самолетом, была еще история—он хранил большое количество листовок в ящиках, и когда к нему пришли с обыском, он начал эти листовки есть…

marina-moskvina

У тебя дома есть своего рода книжный алтарь. Что в нем ты хранишь?

Моя мама была журналистской и работала в радиостанции «Юность». Здесь собраны книжки, которые были ей бесконечно дороги. Вот смотрите—это книга Ива Монтана. Она сохранилась с 1957 года, когда в Москве был первый фестиваль молодежи и студентов. Мама записывала тогда на радио передачу с Ивом Монтаном и с Симоной Синьоре. Они без конца ссорились. Мама все время их мирила. Наконец Ив Монтан вырвал свою руку из рук жены и ушел, а Симона села на стул за кулисами и заплакала, она рыдала, утирая слезы платком. Мама подошла к ней и сказала: «Симона, у вас платок весь мокрый! Держите мой!» И вот этот весь в слезах розовый кружевной платок Симоны Синьоре мама потом сохранила и бережно вложила в книгу Ив Монтана. Она хранила его всю свою жизнь. Или первый том  собрания сочинений Паустовского. На радиостанции «Юность» надо было немедленно записать какой–то текст о мечте. Ведь это были очень романтические времена—60–е годы. Люся садится в автобус звукозаписи и едет в Тарусу к Паустовскому. Шел тот же 57–й год. И она заходит к нему со своей громадной группой и говорит: «Константин Георгиевич, мы хотим записать ваше слово о мечте». Он просто с ума сошел—говорит—садитесь, пожалуйста, пейте чай, кушайте котлеты—только не заставляйте меня ничего делать. Но она упросила его—сидела с его котом, говорила с сыном и вот эта надпись—«Люсе Москвиной, настойчивой и милой». У нее были книги, например, Коненкова, который жил у нас во дворе, а мы жили тогда в большом доме в Гнездниковском переулке, и он писал ей восторженный посвящения. А папа в пятьдесят седьмом году для издательства «Географическая литература» перевел книгу книжку о путешествии парижского врача Клоди Файен. Она работала в Йемене, лечила арабов. Книга так и называлась—«Французский врач в Йемене». Это уникальная книга и после нее мы надолго подружились с Йеменом и Францией, Клоди нас разыскала через Эренбурга, бывала у нас в гостях, а папа бывал у нее. Послала оказии из Франции. Папа—доктор исторических наук и до сих пор пишет книги.

360947_23_i_041

А сохранились твои детские книги?

—Меня научили сразу научили читать, чтобы я ни к кому не приставала. Вот книга Николая Чарушина «Невиданные звери» с рисунками автора.  Или вот—Геннадий Снегирев «Бобровая хатка». Снегирев был большим другом мамы. Он был геологом и совершенно случайно стал писателем—пришел к ней на радио с большой тетрадкой, исписанной своими рассказами с жуткими ошибками. Потом он подарил ей книгу с трогательной надписью—«Люси от Гены Снегирева с океаническим приветом». Именно так—«Люси». Анастасия Цветаева тоже подарила нам свою книгу «О чудесах и чудесном»—«Семье Тишковых с показанием чудес на яву, как в этой книге. Храни вас Бог. Анастасия Цветаева. 1998 год»

dd9c99_c80d86d340a54fe5860c9d79a1f1b62b-jpg_srz_3488_2616_85_22_0-50_1-20_0

А что это за Пушкин у тебя на коленях?

Я сшила эту большую куклу для одного спектакля, который показывался в Германии. В спектакле мальчик превратился в Пушкина. Сцена длится ровно одно мгновенье, но шила этого Пушкина я целый год и теперь не расстаюсь с ним.